На главную

Понятие о современной археологии

Современная археология (New, modern Archaeology), называемая также "новой", "научной", "системной", "процессуальной", "прогрессивной" и "авангардной" и далее обозначаемая сокращенно (СА) - предмет наиболее громких споров в современной научной жизни археологов Запада. Споры эти продолжаются вот уже полтора-два десятилетия, и острота их не уменьшилась, а пожалуй, возросла. Похоже, что произошла резкая поляризация сил в археологии западного мира (Западной Европы и Северной Америки).

Чтобы оценить с позиции Российской археологии радикальность, смысл и значение этой поляризации и соответственно выработать собственное отношение к борющимся сторонам, к их идеологическим установкам и их вкладам в науку, нужно исследовать феномен "Современной археологии" всесторонне - ее идейные истоки и социально-исторические корни, состоятельность и плодотворность ее предложений, их богатство и новизну.

"Современная археология" и хронологический рубеж. Термином "выделение" обычно обозначают два разных процесса: это появление и обособление некоторого феномена в реальном мире, и различение, ограничение и определение (выработка дефиниции) этого феномена исследовательскими операциями. Поскольку здесь указанные операции будут ориентированы на прослеживание реального процесса и его результата, оба значения термина соединяются. Высказывалось немало нареканий на термин "современная археология" или "Новая археология".

Он не и слишком претенциозный, и слишком неопределенный, и слишком узкий (отрывает от традиций, исключает наследие старой археологии), и неудобный в перспективе (станет ведь и "новая археология" старой) и т.п..

И он даже не очень адекватен обозначаемому понятию: археологические идеи НА не новы, а новые - не археологичны, ибо относятся не к археологии, а скорее к культурной антропологии или философии. Так что и не "новая", и не "археология". Но термин этот прижился именно потому, что вполне соответствует задаче, стоявшей перед теми, кто им воспользовался.

Своим буквальным смыслом избранный термин подчеркивает два обстоятельства, которые этим деятелям и требовалось подчеркнуть. Во-первых, то обстоятельство, что обозначаемая им концепция и школа порывают со старыми традициями и осуществляют радикальнейшие перемены, "революцию в археологии", причем революцию первого ранга, эпохальную. Л. Бин-форд сопоставляет ее с дарвиновским переворотом в биологии.

Дэвид Кларк приравнивает к заложению основ современных эмпирических наук в эпоху Возрождения и ассоциирует термин "новая" с названием основополагающих трудов Галилея по физике и механике и Ф. Бэкона. Второе обстоятельство заключается в том, что концепция, обозначаемая термином новая археология, должна быть (и, по мнению ее приверженцев, становится) общеобязательной, заполняя собой всю современную археологию. Она предлагается как новая парадигма всем, кто желает работать на современном уровне. Именно так: не "новая теория" или "новая школа", а "новая археология".
Читать далее

Новая археология и новая волна

Теперь становится яснее, почему так трудно было определить НА, почему сами ее сторонники так по-разному очерчивали ее границы: они разрывались между желанием отстоять всю полноту и строгость своих нововведений, т.е. чистоту учения, с одной стороны, и претензиями на лидерство в более широкой научной революции - с другой.

Последнее побуждало их к включению в НА различных других "новых" группировок, отделившихся от традиционной археологии. А это, естественно, требовало уменьшить обязательный набор новаций, но расширить доступ другим новациям в общую характеристику НА и ослабить жесткость платформы.

Введение различных методологических новшеств и отрыв от традиционной археологии вовсе не обязательно свидетельствует о принадлежности новаторов к НА. Более того, проявления "новой археологии" в других странах не всегда можно рассматривать как простые отражения американского переворота в археологии.

Это скорее выражения аналогичных тенденций, иной раз даже более ранние, нередко современные американским выступлениям, кое в чем более глубокие и солиднее развернутые. Но молодые американцы сумели ухватить эти тенденции большей частью несколько раньше, сформулировать четче и радикальнее и представить, по выражению Г. Айзека, наиболее "широким спектром".

Поэтому аналогичные выступления в других странах часто несут на себе отпечаток американского влияния, по крайней мере, по форме. Напомним, что капитальный труд молодого англичанина Дэвида Кларка "Аналитическая археология" появился одновременно со сборником Бинфордов (1968 г.), хотя и позже самого Денверского симпозиума (1965 г.) и первых программных статей Л. Бинфорда.

Образцом для Кларка служила не только американская НА, но и английская "новая география". В аннотации фронтисписной части суперобложки сказано, что автор старался "соединить пока что, пожалуй, раздельные традиции европейского и североамериканского археологического анализа". Другой английский пропагандист "новой археологии" и "новой географии" Колин Ренфру дал наиболее монументальное применение системного подхода в конкретном исследовании.

Именно англичане вообще склонны придавать термину "новая археология" более широкое значение, ограничивая число ее признаков и тем самым расширяя географический и людской охват. Глин Айзек (тоже из молодых - до 40 лет) пишет: "Современные разброс и разнообразие археологических исследований прорезаются насквозь двумя движениями, которые особенно притягивают младшее поколение исследователей. Ни одно из обоих движений не введено в самом деле впервые молодыми археологами, но оба энергично отстаиваются ими и часто расплывчато характеризуются как "новая археология". Одно из этих движений это ответ на растущее самосознание археологии как четко определенного занятия, которое, несмотря на заимствования, методологически независимо от всех остальных. Рост этого сознания сопровождается громкими требованиями систематизировать методику выводов в археологии и развить более точную концептуальную структуру. Второе движение состоит в тенденции увеличить применение количественных данных всякого рода в документировании археологических отчетов и аргументов.".
Дальше...

Экспериментальная археология

Археологи недавно начали систематически заниматься ("экспериментальная археология" и "этноархеология"), хотя для этого они вынуждены осваивать методы, далекие от привычного арсенала их процессии. Совсем иную цель преследует Бинфорд и Эразмус. У них речь идет не об установлении фактов палеоистории. а о гносеологической функции этих фактов.

Что же хотят выяснить Бинфорд и Эразмус? Они стремятся объяснить, почему цивилизация майя погибла, не выдержав испытаний; в чем глубинные причины гибели. Миграция отодвигается в ряд случайных, необязательных событий (скорее поводов, чем причин), только оформивших реализацию тех глубинных процессов и тенденций, которые придали ходу развития его основное направление и обусловили результат.

Этих исследователей интересует, собственно, чем вызвана сама миграция (если она была), чем обусловлена неспособность майя противостоять этой миграции (если она была) гносеология, или другим разрушительным силам (если миграции не было) и что это за силы в таком случае. Действительно, эти проблемы важны и интересны, и, ставя их, исследователи выступают как историки (или преисторики).

Действительно, эти проблемы требуют привлечения общих законов "культурного процесса", социологических законов, хотя выдвигаются ли здесь исследователем "гипотезы о законе" или только привлекаются известные законы - особый вопрос. В первом случае сами исследователи взяли бы на себя обязанности социолога (или культуролога, антрополога), во втором - остались бы историками. Бинфорд и Эразмус правы, ориентируя исследование на эти цели (хотя лучше бы добавить: в конечном счете) и отстаивая принципы детерминизма и эксплицитной научности такого исследования.

Сэблоф и Уилли вроде бы не замечают этой цели или, по крайней мере, необходимости специальной методики для их достижения- Однако, упирая на первичность такой работы, Бинфорд и его единомышленники перескакивают через необходимый этап познания, подменяя одно объяснение другим, первичное вторичным, историческое объяснение археологических фактов - социологическим объяснением исторической ситуации. Это извращение естественного логического порядка познания, и уж тут-то правы Сэблоф и Уилли.

На практике эта принципиальная ошибка Бинфорда и его сторонников ведет к отрицанию роли миграций, к нежеланию замечать конкретные миграции, к тенденции подменять внешние факторы, воздействующие на население страны, факторами территориально (но лишь территориально, а не системно) внутренними (экологическими, демографическими и т.п.). Ведь последние всегда есть в наличии, и уже одно это дает повод "процессуалистам" заранее, сходу отбрасывать миграционные версии объяснения археологических фактов. Процессуалисты могут "обойтись" без миграций.

Но ведь жизнь без миграций не обходилась. Между тем случайные по отношению к развитию тех или иных обществ и культур факторы зачастую оказывались решающими в судьбе этих обществ и культур и должны учитываться как таковые в объяснении. Натиска гуннов и монголов не выдержали не только разложившиеся, обреченные цивилизации, но и вполне здоровые, прогрессировавшие культуры.
Экспериментальная археология